Aletheia/tools/tts/booktts_calibration_ru.txt

— Что-то случилось? — тихо спросил он, остановившись у двери.
Кое-кто торопится, кое-что забывает, а кто-то всё-таки возвращается.
«Послушай, — сказала Ксения, — нам необходимо поговорить серьёзно».
Он открыл письмо и прочитал: решение принято; отступать уже поздно.
В комнате было тихо... Слишком тихо, чтобы не заметить чужого дыхания.
Почему вы молчите? Неужели ответ оказался настолько неожиданным?
Стой! Не делай ни шага, пока я не объясню происходящее.
На столе лежали старые часы (они давно остановились), ключ и записка.
Северо-западный ветер постепенно стих, но море оставалось беспокойным.
Едва заметная улыбка появилась на её лице и сразу исчезла.
Во-первых, нужно проверить дорогу; во-вторых, дождаться остальных.
Он говорил медленно, отчётливо и спокойно, не проглатывая окончания слов.
Слова «замок», «мука» и «атлас» меняют ударение вместе со значением.
У ворот стоял старый замок, а вдали виднелся заброшенный замок.
В 2026 году экспедиция прошла 12 345 километров за 21 день.
Температура опустилась до -12,05 градуса, а давление выросло на +7 единиц.
Поезд номер 5 отправляется в 07:30; посадка закончится через 10 минут.
Глава вторая. Ночная встреча у реки.
Господин Петров, ул. Лесная, дом 8 — так было написано на конверте.
Когда предложение переходит на следующую страницу, оно должно звучать непрерывно.
Рассказчик сделал короткую паузу — ровно настолько, чтобы сохранить напряжение.
После двоеточия пауза короче: мысль продолжается без завершения фразы.
После точки, вопросительного и восклицательного знаков нужна ясная граница.
Чёткая дикция важнее скорости, особенно в длинных книжных предложениях.
За окном, где ещё недавно шумел дождь, медленно светлело утреннее небо.
— Подождите меня здесь, — произнёс проводник, — и никуда не уходите.
Она хотела возразить, однако передумала: спор всё равно ничего бы не изменил.
Если дверь заперта, постучи трижды; если никто не ответит — возвращайся.
Где-то далеко прокричала ночная птица, и лес снова погрузился в тишину.
Как странно: знакомый дом казался теперь меньше, темнее и гораздо старше.
«Я вернусь до рассвета!» — крикнул он и исчез за поворотом.
Неужели всё это — лишь совпадение, которому мы напрасно придали значение?
Ветер перебирал сухие листья — шорох за шорохом, вздох за вздохом.
Она подняла глаза (в них блестели слёзы), но голос её остался твёрдым.
Старик помолчал; затем, словно решившись, заговорил совсем другим тоном.
Ни света, ни звука, ни единого следа — только холодная пустая дорога.
Прежде чем ответить, он медленно сложил письмо и убрал его во внутренний карман.
— Вы уверены? — Да. — Тогда начинайте, времени у нас почти не осталось.
По ту сторону реки поднимался древний лес, окутанный сизым предрассветным туманом.
Всё-таки, по-моему, кто-нибудь должен был предупредить нас заранее.
Из-за полуоткрытой двери донёсся чей-то приглушённый, едва различимый голос.
В письме стояло одно слово: «Жди»; ни подписи, ни даты не было.
Она замерла на полуслове, будто внезапно услышала то, чего не слышали остальные.
Гром прогремел совсем близко — окна задрожали, а свеча внезапно погасла.
Мальчик нёс в руках старинный атлас, а на плечах у него лежал атласный плащ.
Мука́ закончилась к полудню, но му́ка ожидания продолжалась до самого вечера.
На берегу белели старые и́рисы, а в письме лежал неоплаченный ири́с.
Острый клино́к сверкнул в темноте, и сухой кли́нок дерева хрустнул под ногой.
Мы обошли весь квартал, но нужный дом так и не нашли.
Он поставил подпись под договором, хотя каждый пункт вызывал у него сомнения.
В первой главе герой уезжает; во второй — возвращается под чужим именем.
Запомни главное: нельзя перебивать фразу только потому, что закончилась страница.
Последние слова предложения должны прозвучать на следующем экране без повторения начала.
Она читала неторопливо, оставляя между словами едва заметное пространство.
Слишком быстрый темп съедает согласные, а чрезмерно медленный разрушает смысл фразы.
На отметке 3,5 километра дорога раздваивается: налево — к озеру, направо — к селу.
В архиве значились тома № 7, 12 и 18; восьмого тома в описи не было.
Экспедиция началась 14 июля 1897 года и завершилась лишь через восемь месяцев.
В 6 часов 45 минут колокол ударил дважды, хотя должен был ударить шесть раз.
Расстояние составляло около 1 250 метров, то есть чуть больше одной версты.
Цена книги — 19 рублей 90 копеек; на обороте карандашом написано: «Не продавать».
Глава двенадцатая. Письмо, которого никто не ждал.
Часть III. Возвращение домой после двадцати лет странствий.
— Кто там? — Это я. — Кто «я»? — Откройте, и вы всё поймёте.
«Нет, нет и ещё раз нет», — отчётливо повторила она.
Он прошептал: «Тише… нас могут услышать», — и указал на окно.
Сначала послышались шаги; потом скрипнула лестница; наконец открылась дверь.
Дорога была трудна: снег слепил глаза, ветер сбивал с ног, силы иссякали.
Он не ответил — не потому, что не знал ответа, а потому, что боялся его произнести.
Кто бы мог подумать, что маленькая находка изменит судьбу целого города!
Когда часы пробили полночь, незнакомец снял шляпу и назвал своё настоящее имя.
Утром всё выглядело обыкновенно; только следы у калитки напоминали о ночном госте.
Я хотел было уйти, но она сказала: «Останьтесь ещё на одну минуту».
Голос звучал спокойно, почти равнодушно, и от этого становилось ещё тревожнее.
Вдали показалась станция — низкая платформа, жёлтый фонарь и одинокий смотритель.
Он читал старую рукопись строка за строкой, боясь пропустить хотя бы одну букву.
Некоторые слова были стёрты; другие — исправлены чужой рукой много лет спустя.
В примечании значилось: см. главу 4, стр. 217, абзац второй.
На табличке было написано: «Вход воспрещён с 22:00 до 06:00».
Температура воды равнялась 18,4 °C, скорость течения — 2,1 метра в секунду.
Вероятность ошибки оценили в 0,03 процента, но случай всё-таки произошёл.
Координаты точки: 55°45′ северной широты, 37°37′ восточной долготы.
В комнате находились А. П. Чехов, Л. Н. Толстой и ещё двое гостей.
Иван Сергеевич, будьте добры, прочтите последний абзац ещё раз.
Мать-и-мачеха росла у дороги, а где-то рядом кричала птица-пересмешник.
Поезд шёл с северо-востока на юго-запад, постепенно набирая скорость.
Что-либо менять было поздно; кое-как собрав вещи, они отправились в путь.
Кто-нибудь видел серо-зелёную папку, лежавшую здесь полчаса назад?
Из-под земли доносился глухой рокот, то усиливаясь, то почти исчезая.
Он всё повторял одно и то же, словно заученное заклинание: «Нельзя опаздывать».
Свет погас на мгновение — и именно в это мгновение картина исчезла со стены.
Слово за словом, страница за страницей перед читателем раскрывалась чужая жизнь.
Её ответ был прост, но окончателен: она не вернётся ни завтра, ни через год.
Вопрос состоял не в том, кто виноват, а в том, можно ли ещё что-нибудь исправить.
Не открывая глаз, он прислушался: рядом потрескивал огонь, за стеной шумела вода.
«Вы опоздали на семь минут», — заметил человек в сером пальто.
На мгновение ей показалось, будто портрет улыбнулся; разумеется, этого не могло быть.
Туман рассеивался медленно, открывая то крышу, то колокольню, то дальний берег.
Никто не произнёс ни слова — прощание и без того затянулось.
И всё же где-то в глубине души оставалась слабая, почти невозможная надежда.